27 января 1837 года в Санкт-Петербурге во время дуэли с кавалергардом Жоржем Дантесом был смертельно ранен светоч русской литературы Александр Сергеевич Пушкин. А вскоре после этого во Франции засверкала новая звезда – тоже Александр, только по фамилии Дюма. Но что примечательно: французский Александр внешне оказался поразительно похож на российского.
У Дюма чернокожей была бабушка по отцовской линии – бывшая рабыня с острова Гаити. И все же, хоть африканские черты и сохранились спустя поколения, это не объясняет причины столь сильного сходства. Ведь принадлежность к одной расе еще не делает людей похожими друг на друга как две капли воды.
Конечно же, возникает вопрос: для чего вообще было Пушкину инсценировать собственную смерть? Оказывается, в последние годы жизни дела Александра Сергеевича шли просто ужасно. Его связывали гигантские долги. Не меньше проблем возникало и на литературном поприще. Например, его поэму «Медный всадник», законченную в 1833 году, запретил к печати лично Николай I.
Умирая, Пушкин написал императору: «Жду царского слова, чтобы умереть спокойно». Николай I ответил, что все ему прощает, и даже обещал позаботиться о жене и детях Пушкина, а также покрыть все его долги (что было исполнено).
Один из генералов Наполеона и его друг Тома-Александр Дюма умер, когда его сыну Александру было около четырех лет. С тех пор французский свет практически забыл о его некогда известной фамилии. И вдруг в 1822 году в Париже появился двадцатилетний юноша, представившийся сыном легендарного генерала, и стал искать протекции у бывших сподвижников отца.
В Париже никто не усомнился в подлинности его происхождения, ведь юноша не походил на европейца, а все знали об африканских корнях генерала Дюма. Мог ли этим юношей быть Пушкин?
Конечно, смущает тот факт, что в 1822 году Александр Сергеевич был жив-здоров и до роковой дуэли оставалось еще лет 15. Можно лишь предположить, что поэт в силу авантюрности характера мог вести двойную жизнь: быть Пушкиным в России и Дюма – во Франции. Как раз в начале 1820-х поэта не видели в свете – он четыре года прожил на юге. За это время он мог запросто неоднократно побывать в Париже, и даже написать там несколько произведений на французском языке под псевдонимом Дюма. Ничто не мешало ему отлучаться и из Михайловского, куда он был сослан на два года в 1824-м. Кстати, именно в 1824 году у Дюма родился незаконнорожденный сын.
Примечательно, что до смерти Пушкина Дюма написал лишь несколько небольших произведений и был почти неизвестен. Зато в конце 1830-х вдруг стал выдавать роман за романом, и о нем заговорили даже за пределами Франции.
Если рассмотреть внимательно героев произведений Александра Дюма, в них можно увидеть немало пушкинского. Взять того же д’Артаньяна. Как и дерзкий гасконец, Пушкин происходил из бедного дворянского рода и, пробиваясь из самых низов, бросался в драку из-за любого неуважительного отношения к своей особе. Официально известно о пятнадцати вызовах на дуэль, сделанных самим Пушкиным (из них четыре окончились поединками).
Кое-кто разглядел в Миледи образ Натальи Гончаровой. Первой было шестнадцать лет, когда она вышла замуж за Атоса, и столько же исполнилось Гончаровой, когда в нее влюбился Пушкин. Писатель таким образом мог отомстить бывшей жене за то, что та повторно вышла замуж. «Три мушкетера» он написал в 1844-м – в том же году, когда Наталья стала женой генерал-лейтенанта Петра Ланского.
А вот незаслуженно обвиненного в убийстве Жоржа Дантеса Пушкин-Дюма наоборот сделал положительным героем – главного героя «Графа Монте-Кристо» зовут Эдмон Дантес. Если вы помните, Дантес, описанный Дюма, инсценировал собственную смерть и вернулся в свет под другим именем, став графом Монте-Кристо. Не намекал ли писатель таким образом на собственную смерть в образе Пушкина?
Даже если Дюма и являлся когда-то Пушкиным, он мог уже не бояться быть узнанным, ведь он к тому времени раздобрел и постарел. Писатель стал желанным гостем во всех знатных домах Санкт-Петербурга. А ведь русские дворяне могли и не подозревать, что принимают умершего больше двадцати лет назад Александра Сергеевича Пушкина.
Свежие комментарии